Как ёлка стала символом Нового года: от языческих рощ до советских игрушек

Можно спорить о мандаринах, спорить о фильмах, которые стоит смотреть на рождественских каникулах, но без ёлки праздник будто бы недособран. Мы наряжаем её в гирлянды, обвешивает мишурой и игрушками, но часто даже не задумываемся: а почему именно это дерево стало главным символом зимнего праздника? Почему, скажем, не дуб или клен?

История новогодней ёлки запутаннее и интереснее, чем кажется! За ней - древние языческие обряды, немецкие реформаторы, английская королева, императорские указы и даже идеологи, которые отдали свое предпочтение ёлке ой как не спроста. Попробуем пройти этот путь от лесной глуши до блестящих стеклянных шаров и во всем разобраться!

Вечнозелёные против зимы: языческие корни

Задолго до христианства люди в Европе украшали дома ветвями вечнозелёных растений - ели, пихты, падуба, тиса - во время зимнего солнцестояния. В самые тёмные дни года они символизировали победу жизни над смертью: когда всё вокруг кажется мёртвым, хвойные деревья остаются зелёными, и в этом видели знак стойкости и надежды.

У древних римлян зимой на праздник Сатурналий дом украшали вечнозелёными ветвями, а в северной Европе подобные обычаи связывали с почитанием духов природы и леса. Это были не «ёлки» в современном смысле, а скорее зелёные акценты в интерьере: венки, ветки над дверью, зелёные «обереги» от злых сил и зимней тоски.

Христианство не уничтожило этот обычай, а постепенно его переосмыслило. Вечнозелёные стали трактовать как символ вечной жизни и надежды на спасение. Но идея именно дерева в доме, вокруг которого собирается семья, рождается позже - в Центральной Европе.

Немецкое рождественское дерево и европейская мода

Большинство историков связывает появление современной рождественской ёлки с немецкими землями и Прибалтикой. В документах XVI века упоминаются украшенные деревья в Страсбурге и других городах: их ставили в домах протестантов, а на ветви вешали вырезанные из бумаги «розы», яблоки, орехи, сладости и фигурки.

По легенде, реформатор Мартин Лютер однажды шёл через зимний лес, увидел звёзды, мерцающие сквозь ветви, и дома решил воссоздать эту картину: поставил ель и зажёг на ней свечи. Историки спорят, насколько эта история точна, но известно, что к XVII-XVIII векам у немецких лютеран традиция «домашнего дерева» на Рождество уже была вполне устоявшейся.

В XIX веке ёлка стала модным атрибутом европейских дворов. В Англии её популяризовала королева Виктория и её супруг принц Альберт, происходивший из Германии: в печатной иллюстрации 1848 года семья Виндзоров изображена вокруг украшенного дерева, и это произвело эффект модного взрыва. Во Франции и странах Северной Европы обычай тоже распространяется через аристократические дома, а позже - через городскую буржуазию.

К XIX веку рождественская ёлка стала узнаваемым символом зимних праздников во многих странах Западной Европы, а вместе с миграцией немцев - и в США. Вокруг неё ставили вертеп, клали подарки для детей, а свечи постепенно заменили на электрические гирлянды после изобретения электрического освещения.

Русская история: от Петра I до советских ёлок

В Россию традиция хвойных украшений пришла из Европы. Первые рождественские ели появились ещё в начале XVII века, в эпоху Смутного времени, вместе с польским влиянием, но тогда это была забава для царского двора и боярских палат. Широкого распространения она не получила.

Решающий шаг сделал Пётр I. Указом от 20 декабря 1699 года он велел вести летоисчисление «по примеру всех христианских народов» с 1 января и предписал отмечать «новолетие» весело и шумно. В Москве и Санкт-Петербурге велено было украшать площади и дома хвойными ветвями - еловыми, сосновыми, можжевеловыми. Однако это были именно ветви, а не домашние ёлки в современном понимании.

После смерти Петра интерес к «немецкой забаве» на долгие десятилетия почти исчез. Обычай выжил в питейных заведениях - трактирщики охотно украшали вход зелёными ветками, отчего завсегдатаев в шутку называли «ёлкиными».

В XIX веке всё изменилось. Императорская семья и петербургская знать начали праздновать Рождество в немецком духе - с домашней ёлкой и подарками для детей. Постепенно мода спустилась ниже: к середине столетия рождественские деревья появились в богатых домах, гимназиях, благотворительных учреждениях. В начале ХХ века городские газеты уже печатали объявления о продаже ёлок и игрушек - деревце из символа аристократической роскоши превратилось в массовый элемент городского праздника.

После революции судьба ёлки оказалась драматичной. В 1920-е годы в СССР её воспринимали как буржуазный и религиозный символ, связанный с Рождеством, и постепенно запрещали вместе с самим праздником. Очередной перелом наступил в конце 1935 года, когда партийный деятель Павел Постышев опубликовал в «Правде» знаменитую заметку с предложением вернуть детям «хорошую советскую ёлку». Уже в том же году в Харьковском Дворце пионеров прошла первая массовая новогодняя ёлка, а в 1937-м 15-метровое дерево установили в Колонном зале Дома Союзов. Ёлка официально переехала из Рождества в Новый год и стала центром светского, «идеологически правильного» праздника с пионерами, Дедом Морозом и красными звёздами на макушке.

В послевоенные десятилетия новогодняя ёлка окончательно закрепилась как главный зимний символ в СССР: её ставили дома, в школах, на площадях. Игрушки менялись - вместо ангелов и стеклянных шишек всё чаще встречались ракеты, космонавты, портреты вождей, а позже - сказочные персонажи и снежинки. Но главный сценарий оставался тем же: в центре комнаты стояло дерево, под ним лежали подарки и жило ожидание чуда.

Но почему именно ёлка - и почему с игрушками?

Если отбросить идеологию и политические повороты, выбор именно вечнозелёного дерева выглядит довольно логично. Этнографы отмечают, что для северных народов зелёное дерево посреди зимы - очень сильный образ: оно как будто нарушает правило общего увядания и напоминает, что жизнь продолжится. В христианской традиции этот мотив дополнили идеей вечной жизни и надежды, а в светской - простым человеческим ощущением уюта: запах хвои, мягкий свет в темноте и ощущение защищённого пространства вокруг дерева.

Украшения на ёлке тоже выросли из древних символов. Яблоки и орехи, которыми когда-то украшали деревья в Германии, были отсылкой к плодородию и райскому саду; сладости символизировали радость и изобилие. Со временем их вытеснили стеклянные шары и фигурки - более удобные и долговечные, но несущие ту же идею: на дереве «вырастают» знаки того, чего мы ждём от грядущего года.

Современные психологи добавляют ещё один штрих: совместное наряжание ёлки - это социальный ритуал, который формирует чувство общности. Семья или друзья принимают решение, как всё будет выглядеть, договариваются, спорят, смеются - и в итоге создают общую, разделённую картинку праздника. Поэтому для многих людей детская память о Новом годе - это не столько подарки, сколько сам процесс: достать коробку с игрушками, развесить их, зажечь огни и отойти на пару шагов, чтобы посмотреть на результат.

В итоге в одной ёлке сошлось сразу несколько пластов: языческая вера в силу вечнозелёного дерева, христианский символ надежды, европейская мода на домашние рождественские деревья и советский проект массового светского праздника. Сегодня, когда мы ставим ёлку в углу комнаты, вряд ли мы думаем о римлянах, лютеранах или Постышеве. Но вся эта история стоит за тем самым моментом, когда загораются гирлянды, в доме пахнет хвоей, и вдруг становится немного легче верить, что новый год действительно может быть лучше.